«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы на Западе ее начали активно переиздавать, а самые заметные современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую они ориентируются. Феминистская тема действительно важна для ее творчества, но читателя 2020‑х может заинтересовать прежде всего исторический, антивоенный пласт повествования. Недавно роман был переведен на русский язык.
Наталия Гинзбург — любимая писательница многих популярных авторок XXI века. Салли Руни называет «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон в журнале The New Yorker публиковала восторжеское эссе о ее автобиографической прозе, а Рейчел Каск видит в текстах Гинзбург «эталон нового женского голоса». И это далеко не полный список писательниц, которые ею восхищаются.
Сегодня Наталию Гинзбург активно переиздают, читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Новый всплеск интереса начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международным культурным событием и вернул в моду итальянскую прозу ХХ века. На волне этих переизданий заново открыли и Гинзбург.
Жизнь Наталии Гинзбург: между фашизмом, войной и литературой
Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и активным противником фашизма; в итоге его вместе с сыновьями отправили в тюрьму по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали. С 1940 по 1943 год супруги с детьми находились в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии германскими войсками Леоне арестовали, а вскоре казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми на руках; один из них, Карло Гинзбург, спустя десятилетия стал одним из самых влиятельных историков XX века.
После войны Наталия переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее покойный муж. Там она сотрудничала с ведущими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот же период Гинзбург публикует свой перевод «В сторону Свана» Марселя Пруста, пишет предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпускает несколько собственных книг. Наибольшую известность ей принес «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Гинзбург выходит замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэле Бальдини — и переезжает в Рим. Оба появляются в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии с ними и режиссером‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попадает в тяжелую автомобильную аварию, ему требуется переливание крови; в результате заражения он умирает в 49 лет, и Наталия во второй раз становится вдовой. У супружеской пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и поддерживала легализацию абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Возвращение Гинзбург к русскоязычному читателю
В России интерес к Наталии Гинзбург оживился уже после того, как ее массово начали издавать на английском языке. Переводы ее прозы на русский появляются постепенно, и к настоящему моменту читателям стали доступны, в частности, два ключевых романа — «Семейный лексикон» и «Все наши вчера».
Эти книги близки по тематике и типу сюжета, поэтому знакомство с Гинзбург можно начинать с любой из них. Однако важно учитывать разницу в эмоциональном тоне. «Семейный лексикон» — на две трети очень смешная и лишь на треть грустная книга, тогда как «Все наши вчера» устроен наоборот: читатель чаще переживает, чем смеется, но редкие моменты радости оказываются по‑настоящему громкими и освобождающими.
О чем роман «Все наши вчера»
Действие романа разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая семья — обедневшие буржуа; в доме растут осиротевшие мальчики и девочки. Вторая — владельцы мыльной фабрики, где под одной крышей живут избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале книги персонажей много, и действие разворачивается еще в относительно «мирное» время. Но по мере того как в Италию приходит война, сюжет стремительно темнеет: начинаются аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. К финалу, когда казнят Муссолини, страна лежит в руинах и не понимает, что ее ждет дальше, а выжившие члены обеих семей снова встречаются в родном городе.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Читатель наблюдает, как она взрослеет, впервые влюбляется, переживает неожиданную беременность и ее последствия, затем уезжает в южную деревню и в самом конце войны сталкивается с новой личной трагедией. К концу романа Анна превращается из растерянной подростки в женщину, мать, вдову — человека, который прошел через ужасы войны, уцелел почти чудом и теперь мечтает только о том, чтобы вернуться к оставшимся родным. В ее образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья и язык как центр мира Гинзбург
Семья — ключевая тема для писательницы. Она не идеализирует близких, но и не обрушивает на них инфантильный гнев. Ей важнее внимательно рассмотреть, как именно устроен этот тесный круг людей. Особое внимание Гинзбург уделяет языку: каким тоном родные шутят и ссорятся, как сообщают плохие и хорошие новости, какие слова и выражения переживают своих носителей и остаются с нами на десятилетия, даже когда родителей уже нет в живых. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила во время войны и ссылки: французский модернист одним из первых исследовал связь семейного языка и глубинной памяти.
Такие «бытовые зарисовки» требуют предельной лаконичности. «Все наши вчера» написан предельно простым, разговорным языком — таким, каким мы пользуемся каждый день, болтая, сплетничая или оставаясь наедине с тяжелыми мыслями. Гинзбург принципиально избегает патетики, противопоставляя свой сдержанный, будничный стиль громкой риторике фашизма и тираническому пафосу официальной речи. В хорошем переводе особенно ощутимо, насколько точно передана эмоциональная палитра реплик персонажей: от шуток и оскорблений до признаний в любви и ненависти.
Почему проза Гинзбург по‑разному звучит в разных странах
В англоязычном мире и в России тексты Гинзбург воспринимают неодинаково. На Западе ее книги вернулись к массовому читателю около десяти лет назад — в относительно мирное время, на волне глобального интереса к феминистской литературе. Поэтому для многих современных авторок Гинзбург стала прежде всего образцом «нового женского голоса».
В России же новое внимание к ее книгам возникло уже тогда, когда мирное «вчера» оказалось в прошлом и в повседневную жизнь вернулись тревога и ощущение исторического слома. На этом фоне проза Гинзбург прочитывается куда более остро именно как свидетельство выживания в условиях фашистского и милитаризованного государства.
При этом писательница избегает утешительных иллюзий: она честно и с горечью описывает повседневность людей, которые пытаются жить и любить в стране, где война и репрессии стали нормой. Но ее книги нельзя назвать безнадежными. Напротив, личная история Наталии Гинзбург и судьбы ее героев помогают иначе — трезвее и взрослее — взглянуть на собственную жизнь в трагические времена. Уже одно это делает «Все наши вчера» романом, к которому стоит обратиться.
