Владимир Путин призвал российские вузы выделить изучение русского языка и литературы в отдельный предмет и факультеты — отдельно от филологии и лингвистики. По его мнению, значимость «государственного» языка требует особого, обособленного подхода к обучению.
К чему ведёт такая централизация?
Речь идёт не только о создании единых учебников: планируется кодификация языка в виде нормативных словарей и жёстких программ. При нынешних тенденциях это рискует превратиться в инструмент управления сознанием — когда нормы языка используются для политической мобилизации и отбрасывания инакомыслия.
Исторические параллели
В ХХ веке политическое вмешательство в науку не раз приводило к деградации целых дисциплин. Примеры из истории показывают, как идеология замещала научный метод в генетике или кибернетике, и как государственная политика формировала каноны языка и литературы.
«Товарищ Сталин, вы большой учёный —
В языкознаньи знаете вы толк,
А я простой советский заключённый,
И мне товарищ — серый брянский волк.»
Кто будет определять «нормы»?
Проекты единых учебников и нормативных словарей предполагают централизованное утверждение языковых стандартов. В условиях политизации образования это создаёт риск преследования за «искажение» языка и ограничения языкового многообразия внутри страны.
Особую тревогу вызывает контекст внешней политики: в риторике против соседних государств уже формировался дискурс превосходства русского языка, а на оккупированных территориях местные языки фактически вытеснялись. Кодификация и экспансия «официального» варианта языка могут усилить эти тенденции.
Кто в выигрыше и кто в уязвимости?
Централизация языка выгодна тем, кто управляет идеологией: единый стандарт упрощает контроль над образованием и коммуникацией. Уязвимы носители региональных и национальных языков, а также те, кто использует язык как средство критики и культурного разнообразия.
Автор: Иван Преображенский, кандидат политических наук.