События минувших выходных вокруг Ормузского пролива еще раз продемонстрировали, что перспективы этого ключевого маршрута поставок нефти и газа остаются неопределёнными. Закрытие судоходства, попытка его частичного возобновления и последующий срыв показали: даже после заключения мира возвращение к довоенным объёмам перевозок может растянуться на месяцы и даже годы.
Иранские военные усилили контроль над проливом в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов, экипажи предупредили о закрытии прохода, хотя за считаные часы до этого Тегеран заявлял об открытии судоходства. На следующий день американские силы задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По данным спутникового мониторинга днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Фактическое закрытие пролива началось после 28 февраля, когда США и Израиль нанесли совместные удары по целям в Иране. С этого момента движение через Ормузский пролив, через который обычно проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия для энергетического рынка проявились быстро. В Персидском заливе оказались заблокированы примерно 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие и газовые заводы, что нанесло серьёзный удар по экономике стран от Азии до Европы.
Вооружённый конфликт привёл и к долговременному ущербу энергетической инфраструктуре, а также осложнил дипломатические отношения во всём регионе.
Когда и как может восстановиться транзит через Ормуз
Темпы нормализации поставок будут зависеть не только от исхода переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от целого ряда практических факторов: логистики, доступности страхования для танкеров, стоимости фрахта и готовности судовладельцев работать в зоне повышенного риска.
Первыми покинут Персидский залив около 260 судов, застрявших там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Ожидается, что основная часть этих партий будет направлена в Азию, на которую в обычное время приходится около 80% экспорта нефти и 90% поставок СПГ из Персидского залива. По мере выхода этих танкеров в Ормузский и Оманский заливы начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к крупным терминалам погрузки, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Главная задача на первом этапе — разгрузить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились во время остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что соответствует примерно 20 суткам добычи. Переполненные склады не позволяют серьёзно наращивать добычу до возобновления полноценного экспорта.
Даже при восстановлении судоходства логистика будет сдерживать быстрый возврат прежних потоков энергоносителей. Круговой рейс с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает примерно 20 дней, а перевозки в Китай, Японию и Южную Корею — два месяца и более.
Дополнительным ограничением может стать дефицит самих танкеров: значительная их часть в последние месяцы была задействована на длинных маршрутах между Америкой и Азией, которые занимают до 40 дней в одну сторону.
На выравнивание баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в портах Персидского залива к довоенному ритму, по оценкам, потребуется не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном стечении обстоятельств.
«Замкнутый круг» добычи и перевозок
По мере того как загрузка танкеров будет постепенно восстанавливаться, крупным производителям, таким как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу НПЗ, остановленных в ходе боевых действий.
Это потребует сложной координации: возвращения на объекты тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта, и синхронизации их работы с возможностями портовой инфраструктуры. Темпы наращивания добычи будут напрямую зависеть от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимосвязь между судоходством и производством.
По оценкам МЭА, примерно на половине месторождений нефти и газа в регионе пластовое давление остаётся достаточным, чтобы выйти на довоенные объёмы добычи примерно за две недели. Ещё на трети объектов наращивание производства до прежнего уровня может занять до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся примерно 20% мощностей, где в мирное время добывалось около 2,5–3 миллионов баррелей в сутки в нефтяном эквиваленте, существуют серьёзные технические препятствия. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением потребуют длительных восстановительных работ — речь идёт о периоде в многие месяцы.
Особенно велик ущерб на крупнейших энергетических объектах: так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя порядка 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Часть старых и технологически сложных скважин, в частности в Ираке и Кувейте, возможно, уже не сможет вернуться к прежним объёмам добычи.
Длительное выпадение поставок из региона теоретически может быть частично компенсировано бурением новых скважин и реализацией дополнительных проектов добычи. Однако на запуск таких программ уйдёт как минимум год, причём только при условии стабильной и безопасной обстановки.
Долгий путь к довоенным масштабам
После того как пробка из танкеров будет постепенно ликвидирована, а добыча стабилизируется, власти Ирака и Кувейта смогут начать отменять режим форс‑мажора по экспортным контрактам — положения, позволяющие приостанавливать поставки в случае неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Однако даже при самом благоприятном сценарии — успешном завершении мирных переговоров, отсутствии новых вспышек насилия и том, что ущерб инфраструктуре не окажется глубже текущих оценок, — полностью вернуться к довоенным масштабам операций регион вряд ли сможет в ближайшие годы.